Число Данбара: что оно утверждает и чего не утверждает

Про число 150 слышал почти каждый: якобы больше полутора сотен человек мозг просто не удерживает. Идея удобная, легко пересказывается и почти всегда пересказывается неточно. Разбираться в ней стоит не из педантизма, а потому что выводы, которые из неё делают, куда смелее того, что было измерено.

Откуда взялась цифра

Её предложил британский антрополог Робин Данбар в девяностые годы. Ход рассуждения был такой. У приматов, кроме человека, заметна связь между относительным размером неокортекса — доли новой коры в мозге — и типичным размером группы, в которой живёт вид. Данбар взял эту зависимость, подставил в неё человеческий мозг и получил величину порядка ста пятидесяти.

Здесь стоит задержаться и назвать вещи своими именами. Связь наблюдали у одних видов, а вывод сделали про другой вид — экстраполяцией. Это законный научный ход, им пользуются постоянно, но он не равен измерению. Никто не брал людей и не считал, скольких на самом деле удерживает в голове конкретный человек. Цифра появилась на конце формулы, а не на конце наблюдения за живыми дружбами.

Чем её потом подкрепляли

Дальше в дело пошли косвенные свидетельства: размеры сообществ в небольших традиционных обществах, численность воинских подразделений в разные эпохи, население деревень, длина списков, по которым люди рассылают рождественские открытки. Величины выходили одного порядка, и это выглядело убедительно — совпадение разнородных источников всегда производит впечатление.

Но присмотрись, что это за данные. Ни одно из перечисленного не проверяет чью-либо способность поддерживать отношения. Это размеры человеческих скоплений: сколько людей помещается в деревню, в подразделение, в круг рассылки. Совпадение порядка величин — довод в пользу правдоподобия, а не доказательство.

И ещё одна деталь, которая теряется в пересказах: расчёт давал не точку, а очень широкий интервал. Сто пятьдесят — примерно середина этого интервала, округлённая до круглого числа. Не константа, не порог, не предел. Круглое число запомнилось, интервал забылся, и дальше цифра зажила собственной жизнью.

Что показал повторный анализ

В 2021 году группа под руководством Патрика Линденфорса из Стокгольмского университета пересчитала ту же зависимость современными статистическими методами. Вывод оказался жёстким: доверительный интервал настолько широк, что практически непригоден. Диапазон, совместимый с данными, тянется от нескольких десятков до нескольких сотен человек. Оценка, которая одинаково хорошо согласуется и с двумя десятками, и с несколькими сотнями, не предсказывает ничего.

Это не разоблачение и не скандал. Так наука и работает: старую модель проверяют новыми методами, и часть моделей проверку не проходит. Важно другое — популярная версия идеи давно ходит как факт, а не как спорная оценка, и пересказывают её обычно без единого слова о том, что у неё есть серьёзные критики.

Второе возражение, более принципиальное

Оно не про статистику, а про логику. Все данные с человеческой стороны — это средние по группам. Размер деревни, размер подразделения, размер общины. Но вопрос, который на самом деле интересует читателя, совсем другой: сколько отношений удерживает вот этот отдельный человек. Это две разные величины, и переход от одной к другой совершается не в данных, а в пересказе.

Средний размер поселения ничего не сообщает о том, со сколькими людьми у тебя есть живая связь. В деревне можно знать всех в лицо и по-настоящему общаться с четырьмя, а можно наоборот. Прыжок от «люди обычно живут группами такого размера» к «твой мозг вмещает столько-то друзей» никем не обоснован — он просто удобно звучит.

А как же пять, пятнадцать, пятьдесят, сто пятьдесят

Схема с вложенными кругами — ближний круг, круг друзей, круг приятелей — происходит из той же серии оценок и наследует те же самые претензии. Излагать её как установленный факт нельзя, и уж тем более нельзя сверять по ней свою жизнь. Если в твоём ближнем круге двое, это не отклонение от нормы: измеренной нормы тут попросту нет.

Что остаётся, если убрать число

Остаётся интуиция, и она вполне рабочая: поддержание отношений расходует что-то конечное. Время, которого у взрослого человека мало. Внимание, которое дробится. Память о чужой жизни — как зовут детей, чем закончилась та история с работой, когда была операция у матери. Обычно первой упирается именно память: людей ты помнишь прекрасно, а подробности — нет.

Держать это стоит как метафору, а не как закон. Метафора объясняет знакомое ощущение: когда в жизни появляется что-то большое — ребёнок, переезд, тяжёлый год, — часть связей уходит в фон не потому, что ты стал хуже, а потому что конечный ресурс перераспределился. Никакого числа для этого знать не требуется.

Самое вредное употребление

Хуже всего эта идея работает, когда её превращают в список с уровнями и начинают раскладывать по ним живых людей: этих в ближний круг, этих во второй, этих вычеркнуть, потому что лимит. Отношения от такой сортировки не улучшаются, а вот отношение к людям портится — человек становится позицией в квоте.

Живые связи вообще плохо ведут себя в таблицах: они меняются местами, замолкают на годы и оживают за один вечер, и тот, кого ты записал бы в третий круг, вполне может оказаться единственным, кто позвонит в плохой месяц. Цифра, у которой доверительный интервал шире её самой, — сомнительное основание для того, чтобы кого-то вычёркивать.